Səhnə Arxası

Дороже воды, дешевле всего остального...

В 22–23 года мы понемногу начали выбираться в центр города (сам я вырос в посёлке Расулзаде). Рядом с кинотеатром «Низами» был караоке-клуб, и мы, пять-шесть друзей, собирались и приходили туда петь. Вообще-то это Шабан подсадил нас на это развлечение. В основном пел он сам, а мы подпевали. Каждому столу давали микрофон на три песни, и, если не ошибаюсь, за каждую дополнительную песню брали отдельную плату. Поэтому выбор песен сопровождался серьёзными спорами: какую спеть, чтобы сильнее впечатлить девушек за соседними столиками. Счёт делили между собой по-братски. Однажды наш друг Пумба (настоящее имя — Турал, просто он был похож на знаменитого персонажа из «Короля Льва») даже возмутился: «Это что такое, я съел одну „Рафаэлло“, два раза спел „Искала“ (имел в виду песню Земфиры), а вы берёте с меня 6 манатов». Сейчас 6 манатов вам может показаться мало, но в 2008–2009 годах для студентов это были приличные деньги. Да, и денег у нас всегда было мало. Но повеселиться хотелось. Поэтому, приходя в тот караоке-клуб, мы всегда заказывали один и тот же напиток. Тоник! (Тот самый Tonic в жёлтой жестяной банке.) На вкус — горький, как отрава, никакого удовольствия. Почему заказывали?! Потому что это был единственный напиток, который стоил дороже воды, но дешевле всех остальных. Зато держались мы так, будто большие ценители тоника. Пили с такой уверенностью, будто злодей из американского кино пьёт виски. Официанту так небрежно бросали «каждому по тонику», будто выросли на тонике вместо сладкого чая. Я уже много лет не пью тоник. И вряд ли когда-нибудь захочется. В караоке тоже не пою. Хуже всего то, что с теми друзьями мы уже не видимся каждый день, как раньше. Раз или два в год. Теперь и жизнь на вкус как тот Тоник...

Когда я начал писать фильм «Может быть...» (тогда он назывался «Жаль»), я ещё не снялся ни в одном фильме, ничего не снял и ничего не написал. Тогда мы с друзьями из «Нар» — Рустамом и Ибрагимом — снимали «love story» для свадеб и понемногу зарабатывали. Но снимать love story мне не особо нравилось, потому что, глядя видео, с самого начала знаешь, что в конце они будут вместе. Ни драмы, ни конфликта.

«Может быть...» начался с простой идеи. Что будет, если в дом человека, построившего машину времени, придут призраки?! Как фантастика и мистика могут ужиться в одном фильме? А в целом сценарий был о сожалении. Время от времени я возвращался к этому сценарию, копался в нём то тут, то там и снова откладывал в сторону. И за это время я потерял отца. Тогда я не знал, что смерть бывает настолько неожиданной. Я начал так остро переживать сожаление о времени, которое не провёл с отцом, о несостоявшихся разговорах, что сам стал сожалеть не меньше, чем призраки в сценарии. У главного героя появилась главная причина вернуться в прошлое — вернуться и провести время с отцом! Понемногу дописывая сценарий, я снимал короткие видео, снимался в фильмах, писал другие сценарии и снял другой фильм. Однажды, снова перечитав «Может быть...», я подумал, что его время пришло. Позвонил продюсеру Ниджату Халилову, и он сразу сказал: давай снимать. Я удивился! Несколько лет назад он отказался от этого фильма. Но в тот самый день, разговаривая с одним человеком, они заговорили о машине времени, и тот сказал, что, будь у него машина времени, он вернулся бы в прошлое и устроил бы австрийского художника в университет, — а поскольку эта фраза была и в моём сценарии, Ниджат вспомнил о «Может быть...», и через десять минут я позвонил ему: а может, снимем «Может быть...»?! Он воспринял это совпадение как знак и согласился. Так начался процесс: собрали актёров, искали спонсоров, выбирали локации — словом, готовились к съёмкам. За это время нас покинула и мама, перебравшись в сценарий... Это был очень трудный, сумбурный съёмочный процесс: мы снимали в Гобустане в самый ветреный день в Азербайджане, днём и ночью сидели на монтаже, чтобы выйти в прокат в срок, вышли в кинотеатры, получили награду за сценарий и — плохо ли, хорошо ли — довели фильм до конца. Думаю, автор не должен говорить о своём фильме. Я тоже не хочу ничего говорить о самом фильме. Это должен сказать зритель. Каким бы личным и дорогим ни был для меня этот фильм, в итоге он для зрителя. Ссылку оставлю в комментариях — там можно посмотреть. Чтобы самому оценить фильм, мне нужно немного времени. Может быть, спустя годы я скажу, что лучше бы не снимал этот фильм, а может, буду рад, что снял. Не знаю! Знаю одно: у нас всегда найдётся причина сказать «может быть...»